Илья Одинец - Часть 2. Глава 8. Проклятье

Глава 8. Проклятье

Сегодня Ирия была особенно прекрасна. Гилрод смотрел на девушку и не мог налюбоваться: высокая, с длинными босыми ногами, с капельками воды, блестевшими на обнаженной груди и плечах, она походила на русалку.

- Свет мне свидетель, - произнес оперативник. – Я люблю тебя больше жизни!

Он шагнул к Ирии, опустился на колени и поцеловал кисти ее рук.

- Хочешь продолжить? Или мне одеться? – рассмеялась рыжая красавица и положила ладони на плечи молодого мужчины.

- Ты же знаешь, я никогда не смогу насытиться тобой.

Оперативник обхватил любимую за талию, чмокнул в аккуратный пупок, потом сжал еще крепче, поднял на руки и, под ее тихий смех, повалил на кровать.

Ее руки разжались, упали вдоль тела, глаза закатились, кожа потемнела, начала сморщиваться и гнить, щеки ввалились и порвались, обнажив череп.

- Нет! – в отчаянии прошептал Гилрод и прижался к истончающемуся исчезающему телу. – Не уходи!

- Я здесь, Гилрод! Гилрод!

Оперативник вздрогнул и открыл глаза.

Ирия погладила мужчину по щеке и поцеловала в кончик носа.

- Это просто дурной сон.

Гилрод был дома. Они лежали в кровати, а за высокими стрельчатыми окнами начинался рассвет.

- Прости, - пробормотал управленец, - я тебя разбудил?

Девушка перевернулась на живот и приподнялась на локтях.

- Не хочу, чтобы ты будил меня так. Это страшно. И тебе страшно. Лучше буди меня поцелуями.

- С удовольствием, - улыбнулся Гилрод и обнял девушку за плечи.

- Что тебе снилось?

«Смерть», - хотел было ответить оперативник, но не стал. Вместо этого прижался губами к теплым и мягким губам любимой, и почувствовал, как сильно забилось сердце.

В эту же секунду в дверь постучались.

- Вы уже проснулись, молодой господин? – донесся из-за двери дребезжащий старческий голос.

- Проснулся! – крикнул Гилрод.

Ирия со смехом нырнула под одеяло.

Дверь открылась, и в комнату, спиной вперед, едва переставляя ноги, вошел слуга – старый и преданный Фезим. Старик специально не оборачивался, даря господам лишние секунды, чтобы привести себя в порядок. Затем, повернулся и, не поднимая глаз, поклонился и поставил поднос на туалетный столик возле окна. Как всегда он был одет в черный брючный костюм, аккуратно подстрижен и выбрит.

- Как ты угадываешь, во сколько мы просыпаемся? - из-под одеяла спросила девушка. – Подслушиваешь?

- Как вы можете обо мне так думать, госпожа?! – обиделся старик, поправляя белые перчатки. – Это просто звуковая метка. Как только вы начинаете разговаривать, мой амулет загорается, и я иду готовить завтрак.

- Спасибо, Фезим, - поблагодарил Гилрод.

Он внимательно посмотрел на слугу и отметил, что за последние несколько дней тот заметно постарел: морщины на лице стали глубже, кожа приобрела нездоровый оттенок, в глазах поселилась печаль. Даже бородавка у правого крыла носа сморщилась, словно на плечи Фезима взвалили еще один десяток лет.

-У тебя все хорошо? – спросил оперативник.

- Как может быть что-либо плохо, когда вы, наконец, нашли свое счастье? – ушел от ответа старик.

Гилрод понял, что задал нетактичный вопрос и кивнул в знак извинения.

- Подготовь, пожалуйста, мою сумку.

- Снова в командировку? – уточнил слуга. – Надолго?

- На сей раз, нет. Думаю, обернусь за несколько дней.

- Снова ведьма? – вежливо поинтересовался слуга.

- Вампир.

- Тогда я положу в вашу сумку чеснок.

- Не нужно, это предрассудки, - засмеялся Гилрод. – Он обычный живой мертвец-кровосос.

Фезим поклонился и вышел. Ирия вынырнула из-под одеяла и подбежала к столику, открыла крышку, которой был накрыт поднос и наклонилась.

- М-м-м, - произнесла она, вдыхая аппетитные ароматы. – Все, как я люблю. И когда он успел выучить? Я живу здесь всего неделю.

- Зато я знаю тебя целую вечность.

- Хочешь сказать, - фыркнула девушка, - он копается в твоей памяти?

- Он маг, - понизив голос, произнес оперативник, – кто его знает. Но даже если и так, дальше гастрономических предпочтений моей возлюбленной он не заглядывает. Можешь не волноваться.

- Почему ты так ему веришь?

- Он со мной с рождения и служил еще прадеду.

- Сколько ему лет?

- Может, - Гилрод спрыгнул с кровати и подскочил к возлюбленной, - ты будешь интересоваться мной, а не им?

Девушка обвила руками шею оперативника и нежно поцеловала.

- Ты всегда в моих мыслях и в моем сердце. Сейчас я тебе это докажу.

* * *

В Деншине творилась чертовщина.

Аппаратура зафиксировала небольшие колебания магической сферы, на которые никто бы не обратили внимания, если бы Ольхест не заметил периодичность: каждые двадцать восемь дней, каждый лунный цикл.

Разведчики наскоро опросили местных и пришли к выводу, что в Деншине действует оборотень, но по косвенным признакам определили наличие вампира. Итоговый вердикт – кровосос – преподнесли на блюдечке в отдел распределения, где для выправления ситуации выбрали скромную кандидатуру молодого, но подающего большие надежды, оперативника.

Так Гилрод получил это задание.

Об оборотнях он успел узнать очень многое, потому что за почти год службы сталкивался с ними трижды, а вот вампиров видеть пока не довелось. Именно поэтому он подготовился к командировке очень тщательно, хотя и второпях, отвлекаясь на юную Ирию, не желающую надолго отпускать любимого в чужое измерение.

Спустя сутки Гилрод переместился в Деншин, в самое логово вампира.

Местный кровосос обосновался под церковью, и плевать хотел на чеснок, религию и все ее атрибуты вроде крестов, святой воды и молитв. Это был самый настоящий упырь, сосущий кровь и встающий из могилы исключительно по ночам.

Местные не подозревали, что логовом зверя станет святая святых, но фонил именно подвал, сквозь стекло монокля оперативник отчетливо видел струйки магии, уходящие под землю.

Гилрод долго размышлял, стоит ли идти к вампиру днем, когда он спит, и арестовать, не приводя в сознательное состояние, или все же попытаться поговорить, дабы дать обвиняемому возможность добровольно явиться в Управление и немного уменьшить степень своей вины.

С одной стороны Правила гласили, что управленец не должен подвергать свою жизнь опасности, с другой стороны, Закон обязывал относиться к подозреваемым именно как к подозреваемым, и при серьезных преступлениях не чинить самосуд, а переправлять преступника в Отстойник. Взвесив все плюсы и минусы каждого из решений, Гилрод пришел к церкви ночью.

Деншинская церковь считалась крупнейшей и красивейшей во всем королевстве. К ее возведению приложили руки известнейшие архитекторы, а внутренние помещения украшали знаменитые скульпторы и художники. Фрески на стенах и потолках изображали сцены из священных книг, всюду стояли статуи святых и пророков. В темноте Гилрод мог разглядеть все это лишь с помощью магии, но времени на любование местными шедеврами искусства и архитектуры не оставалось – вампир в любое время мог проснуться и выйти на охоту, а беготня за ним по всему Деншину в планы оперативника не входила.

Гилрод быстро дошел до алтаря, миновал служебные помещения и вышел в узкий коридорчик с винтовой лестницей. Пара минут, и он находился в подвальных помещениях. Два удара пальцами о карман, и монокль послушно занял место в глазнице. Мужчина осмотрелся и пошел вперед, ориентируясь на зеленые и синие «нити» магии.

Каменные коридоры петляли, заставляя Гилрода натужно запоминать повороты. В свое прошлое сражение с лихом, которое забралось глубоко в катакомбы, закончилось печально – монокль разбился, и Гилрод плутал в прибежище мертвых добрых сорок минут, прежде чем наткнулся на крест из черепов, который запомнился ему, когда он шел по следу лиха. Наученный этим опытом, оперативник тщательно запоминал повороты и обращал внимания на любые мелочи, которые помогут с ориентировкой: отколотые кирпичи, погрызенные мышами углы деревянных дверей, мешки, сваленные в углу, склад ящиков неизвестного предназначения и прочее.

Вампир обосновался по-королевски. Когда мужчина вышел к его логову, увидел не только большой обитый черным шелком гроб, но и изящную мебель: стол, стул, небольшой стеллаж с книгами и сундук, украшенный жемчугом и драгоценными камнями.

- Кажется, вы планируете обосноваться здесь надолго, - произнес оперативник, сжал в кулаках амулеты и подошел к гробу.

Упырь спал. Его землистая кожа в темноте подвала казалась почти черной, а иссохшееся тело больше походило на труп.

- Управление! – произнес Оперативник. - Фарух-бакар-адал! Не сужу и не осуждаю!

Вампир лениво приоткрыл глаз и уставился на наглеца вертикальным зрачком, обрамленным оранжевой радужкой.

- Вы обвиняетесь…

Вампир взвыл, дернулся и растворился облаком пепла.

Гилрод закашлялся, взмахнул рукой, подсвечивая воздух, и отпрянул – прямо на него, как торпеда, бесшумно мчалась гигантская летучая мышь.

- Я транспортирую вас в Управление! – выкрикнул Гилрод. – Вы обязаны предстать перед судом!

Промахнувшись, вампир завизжал и развернулся на второй круг.

- Я предупреждал, - произнес оперативник, выпрямился в полный рост и выставил защитный знак «Акидак».

Упырь налетел на щит и рухнул на каменный пол. Гилрод направил на него амулет, и увидел, что летучая тварь, как и вампир полминуты назад, рассыпалась пеплом.

Мужчина обернулся, ожидая нападения с любой стороны. И просчитался. Упырь возник прямо перед его носом. Краткий замах, и длинные когти распороли рубашку оперативника, обнажив ребра.

- Адрамелех! – выдохнул Гилрод и мешком осел на пол.

Второй удар, и оперативник почувствовал, как ломается грудина.

Затылок ударился об пол. Руки лихорадочно зашарили по карманам распахнутой куртки и сжали крохотный флакончик.

- Спаси меня, - прохрипел Гилрод.

Ослепительная вспышка отвратительного зеленого света выключила его сознание.

* * *

Следующие несколько часов показались мне долгими, будто я провалился в тяжелый тягомотный кошмар, из которого никак не мог выбраться.

Гилрод умирал.

Я понимал это, но никак не мог принять. Как такое возможно? Еще пару часов назад, перед тем, как мы с Ефросиньей отправились на кладбище, он являл собой образец силы и здоровья. Казалось, белобрысого не сможет сломить ни лед, ни адское пламя, ни злые короли, ни тысяча зомбаков. А теперь убивало какое-то там дурацкое проклятье.

Я домчался до кладбища и принюхался, стараясь уловить запах белладонны, но в носу застрял аромат разложения. Придется искать, используя лишь ночное видение.

Я свернул налево и затрусил между могилами, зыркая во все стороны.

Если Гилрод умрет, что будет со мной? Без посторонней помощи я не смогу перемещаться между мирами, а Ефросинья вряд ли согласится провести оставшуюся жизнь в бегах. Мне придется поселиться в этом сумасшедшем городе с мягкотелым королем и его сынком-извращенцем. Днем в облике человека буду ночевать в сараях или ближайшем лесу, а ночью, в шкуре зверя, выходить на охоту и чем-то питаться. Возможно, дикими зверями или городскими помоями, а может, запасами и без того бедных крестьян. А затем меня найдут каратели. И убьют. Это случится в любом случае, потому что без Гилрода моя чаша Весов никогда не перевесит.

Я тряхнул головой. Неожиданно мне стало стыдно за себя, за свои малодушные мысли и пессимизм.

Человек эгоистичен, и в первую очередь всегда думает о себе. Вот и я не оказался исключением. Сознание этого факта заставило мое сердце сжаться. Не ожидал от себя такой низости. Я, конечно, никогда не был альтруистом, но в такой момент нужно думать о Гилроде, а не о собственной шкуре. В конце концов, умирает именно он. Мой черед еще не наступил.

Спустя двадцать минут я нарвал целый букет белладонны и помчался к сараю. Белобрысый молчал и даже не стонал, но это не значило, что он не испытывает боль. После операции в реанимации я настолько ослаб, что у меня не оставалось сил на стоны, я не даже мог открыть глаза и, проваливаясь в яму бессознательности, молился, чтобы все закончилось как можно скорее. Может, Гилрод сейчас тоже молится.

Задержав дыхание, я ворвался в сарай, словно вихрь, и замер. За краткое время моего отсутствия Ефросинья превратила склад для сена в церковь. Именно такое сравнение пришло мне в голову.

По всему помещению были развешены горящие свечи, у торцевой стороны из тюков сена магичка соорудила алтарь, на котором, словно в гробу, лежал Гилрод. На стене тусклым желтым цветом горело лицо неизвестной женщины, видимо, какой-то богини, а вокруг него белым и рыжим цвели огромные лилии. Чуть ниже «иконы» в воздухе висел тускло мерцающий фосфорно-зеленый шар, он все еще пульсировал в такт дыханию белобрысого, но за время моего отсутствия стал едва ли не вполовину меньше.

В углу на трехногой подставке кипел небольшой чугунок. Волшебное сине-зеленое пламя лизало черные блестящие бока посудины, норовя попробовать варево. Я принюхался, стараясь уловить аромат кипящей жидкости, но из-за сильного запаха гниения, которым пропах весь сарай, ничего не почувствовал. Не знаю, ощущала ли Ефросинья запах, исходящий от белобрысого (кажется, нет), но я со своим обонянием оборотня просто сходил с ума.

Магичка сидела перед Гилродом на коленях, положив руку ему на лоб, и что-то шептала. Я не стал прерывать колдунью, тихо подошел и положил цветы на грудь товарища – как только девушка откроет глаза, сразу их увидит.

От этого простого действия мне стало не по себе, с цветами на груди Гилрод еще больше походил на покойника. Его левая рука была охвачена коричневыми наростами уже до подмышки, еще чуть-чуть, и зараза перейдет на туловище, прямо к сердцу. Правая рука пока выглядела нормально, но на щеках возле носа уже начали появляться подозрительные потемнения.

- Рыба, - напомнила магичка, не открывая глаз. – Самая большая.

Я выбежал на свежий воздух.

Первым моим порывом было броситься к реке, свежий запах которой я чувствовал, когда мы подходили к городским воротам и говорили с подвешенным в воздухе мужиком. Но это было плохой идеей. Я ни разу не ловил рыбу в облике собаки, не знал, водится ли вообще рыба в гипотетической реке, и подходящее ли сейчас время суток (и время года) для ловли огромных рыб. Поэтому побежал к ближайшим деревенским домам.

Окраина города оказалась богата на рыбные запахи, видимо, в реке действительно есть, чем поживиться. Возле старого ведра на заднем дворе одного из жилищ я увидел рыбную требуху, из приоткрытого окна второго дома едва заметно пахло жареной рыбой – видимо, хозяева ели ее на ужин. Из сеней третьего дома – зажиточного, с фундаментом из кирпича, пахло копченой рыбой. Но запаха свежей не было нигде.

Я бросался от двора к двору, словно в тумане, вынюхивая такой необходимый аромат, а потом остановился.

«Ну и идиот! Кто же хранит свежую рыбу просто так?!»

Холодильников здесь, разумеется, не изобрели, но имеются погреба!

Я вернулся к дому, откуда пахло копченой рыбой, перескочил забор и забежал во двор. Пять минут блужданий, и я нашел деревянные дверцы, расположенные на бревенчатом основании – дверцы в подвал. Практически прижался носом к холодной ночной древесине и втянул воздух.

Да! Там явно хранили рыбу. А еще говядину и квашеную капусту.

В желудке заурчало.

Я поскреб лапой двери, но они оказались заперты на щеколду. Толстую неудобную для собачьих лап щеколду.

Обернувшись, я удостоверился, что во дворе никого нет, а окна дома темны и пустынны. Я лег на дверцу и попытался представить, как моя правая лапа превращается в руку. Сил на полную трансформацию не было – аккумулина в обозримом пространстве не наблюдалось, а я еще не преуспел в деле управления собственным телом настолько, чтобы черпать энергию из воздуха или земли.

Лапа оставалась лапой.

Я зажмурился и стиснул зубы.

«Превращайся! - мысленно приказал я, вытягивая лапу. – Давай! Мне нужны пальцы!»

И тут меня прошибло током. Я собирался совершить кражу, а это повлияет на наши с Гилродом Весы! Конечно, кража рыбы – мелкий поступок, он сдвинет чашу совсем немного, и, учитывая положительный эффект от убийства некроманта, мы все равно окажемся в плюсе, но… даже крохотное воровство способно все испортить. Вдруг, когда нас с белобрысым настигнут каратели, до спасения нам не хватит именной этой крохи! Получается, сейчас я убиваю сам себя. И Гилрода, который, впрочем, отправится на тот свет и без кражи.

Я поднял глаза к темному небу.

- Весы, - прошептал я, отчаянно надеясь, что провидение, местные боги, судьи, фортуна или кто там сейчас управляет нашими судьбами и следит за чашами, - пожалуйста! Это не кража! Это одолжение! Я собираюсь вернуться и заплатить! Честное слово! У Гилрода есть деньги, и мы все компенсируем! Обещаю! В двойном размере! Нет, в тройном!

Я опустил голову и увидел, что правая лапа осталась лапой, но вместо жестких подушечек с когтями из нее росли вполне себе человеческие пальцы.

Если это знак, то очень хороший!

Я отодвинул тугую щеколду и по деревянной лестнице спустился в подвал.

Рыба лежала в огромной бочке выпотрошенная и разрезанная на куски.

Я завыл.

Вздрогнул от собственного голоса, выбрался из подвала и перемахнул через забор, едва не сломав пальцы на правой руке.

Мне повезло только в четвертом дворе. Хозяева положили свежепойманную рыбу в деревянную кадушку, но не успели ее разделать.

«Это не кража! – вновь обратился я к невидимым богам, - я заплачу!»

Схватил рыбу зубами и помчался к сараю.

* * *

- Успел?! – выдохнул я, бросив рыбу к ногам магички, и уставился на белобрысого.

Гилрод выглядел хреново. Очень хреново. Коричневая дрянь превратила его левую руку в деревянную колоду, которая напоминала руку, только если очень сильно прищуриться. Коричневые пятна на лице закрыли щеки, глаза и лоб, медленно подбираясь к губам. Пока меня не было, магичка сняла с управленца рубашку, и я с содроганием увидел, что коричневая зараза захватила почти всю грудь и живот Гилрода.

Не ответив, Ефросинья схватила рыбу и подбежала к кипящему котелку. Несколько ловких движений, и в воду плюхнулось нечто темно-красное, затем сине-зеленое, а потом туда же последовали рыбьи глаза и плавники.

Отвар зашипел, плюнул огненно-рыжим и вспенился.

Магичка простерла над варевом руки и забормотала заклинания. Не двигаясь, я смотрел на нее, пытаясь понять, расстроена ли девушка моим поздним прибытием или рада появлению рыбы.

- Отойди, - могильным голосом попросила девушка.

Шерсть на моем загривке поднялась дыбом. Я вздрогнул и, пожав хвост, отбежал в угол. От магички веяло такой холодностью, такой глубокой тоской и отчаянием, что хотелось умчаться прочь.

Ефросинья повела руками, и котелок с варевом полетел по воздуху. Завис над лицом белобрысого и наклонился.

«Что ты делаешь?!» - хотел крикнуть я, но понял, что не могу пошевелить даже мускулами языка.

Не переставая начитывать заклинания, магичка вылила кипящее месиво на Гилрода. Шипящая жидкость попала управленцу на лицо и грудь, затем котел переместился и вылил зелье на живот, затем на ноги и руки. После чего с громким хлопком исчез.

Ефросинья бессильно опустилась на пол. Я бросился вперед и успел подставить мягкий бок. Девушка оперлась на меня, опустила голову и прикрыла глаза.

- Кажется, успели, - негромко прошептала она. – Теперь будем ждать.

Я лег, чтобы девушке было удобнее, и повернул морду к Гилроду.

Свечи отбрасывали на стены уродливые танцующие тени, женский лик смотрел печально и настороженно, белобрысый не шевелился.

- А где шар? – спросил я, сообразив, что не вижу пульсирующего фосфорно-зеленого помощника.

- Больше нет, - выдохнула девушка. – Мои силы почти иссякли. Если отвар не поможет…

Ефросинья всхлипнула. Мне тоже стало не по себе, и чтобы немного отвлечься, я задал вопрос, который хотел задать с самого начал.

- Почему проклятье подействовало только на него? – спросил я, кивнув в сторону белобрысого. – В пустоши мы были вместе, одинаковое количество времени.

- Возможно, - негромко ответила Ефросинья, - твой организм закален.

- Закален? Да ты посмотри на него!

Произнеся последние слова, я запнулся. Сейчас сравнивать себя с Гилродом явно не стоило, но магичка поняла, что я имел в виду.

- Он сильнее физически, - произнесла девушка, - но его организм не сумел побороть проклятье. Ты и так проклят, ты – оборотень, а он человек.

- В смысле, я проклят? – опешил я. – Я думал, на меня наложили сильные чары.

- Ага, - не поднимая с моего бока голову, подтвердила Ефросинья. – Это черная магия.

Я оторопел.

Эта информация меня шокировала. Не то, чтобы я чего-то там испугался, просто стало не по себе. Значит, маг, который меня спас, вовсе не такой добрый и пушистый, каким я себе его представлял. А я сам?

Я тоже зло.

Теоретически.

И, наверное, даже фактически.

Вспомнив троих убитых, я закрыл глаза лапой и изо всех сил постарался провалиться сквозь дощатый пол сарая. Моя месть, то, чем еще вчера я так гордился, всего-навсего порождение темной сущности, в которую меня превратили.

Но разве такое возможно? Разве отмщение не было моим самым заветным желанием с самого начала? Разве я не хотел восстановить справедливость еще до того, как стал оборотнем?

- Желания – одно, - словно угадав направление моих мыслей, произнесла магичка, - действия же – совершенно другое.

И это правда. Сейчас я уже сомневался, что, будучи человеком, обычным, здоровым, гулящим на своих двоих, мог бы решиться на убийство. А в облике собаки я, не задумываясь, растерзал троих.

- Боже!

Я снова заскулил.

Что же мне делать?

Я осторожно отодвинул Ефросинью, поднялся, подошел к Гилроду и положил морду на его правую пока еще здоровую руку.

«Ты должен поправиться, - мысленно произнес я. – Ты не должен умереть из-за такого, как я».

Пальцы на правой руке Гилрода дернулись.

* * *

Очнувшись, Гилрод долго не мог открыть глаза. Он понимал, что лежит на полу в том же подвале, где дрался с вампиром, но не мог даже дышать. Воздух в его легкие просачивался по миллилитру, хотя оперативник втягивал его и носом, и ртом. Спустя целую вечность он, наконец, собрался с силами и открыл глаза. Абсолютная тьма и тишина оглушали.

- Свет! – молодой мужчина бросил в потолок Знак «Хонто», и подземелье осветилось бледно-малиновым.

Гилрод сел и ощупал грудь. Удар вампира пришелся точно в грудину, проломил ребра и едва не задел сердце. Сейчас вместо обширной кровавой раны рука ощущала два бугра грудных мышц, абсолютно целую срединную кость и ровную, не рваную, не влажную от крови рубаху.

- Спасибо! – выдохнул Гилрод в малиновый полумрак и поднял фиолетовый флакончик. – Где вампир?

- Откуда мне знать, - фыркнула из пузырька джинниха. – Ты просил лишь спасти твою шкуру.

- Но его нужно остановить!

- Это твое третье желание?

- Нет, - оперативник выдохнул и лег на спину. Сил практически не осталось. – Что ты со мной сделала?

- Исполнила желание, - ответил «флакон». – Ни больше, ни меньше. Тебе не к чему придраться, я отдаю свой долг честно. Не хочу выполнять еще три желания.

- На тебя уже жаловались?

- Просто я попалась второй раз.

- Неудачница, - улыбнулся оперативник.

- Может быть, - донеслось из флакона. – Но мы еще посмотрим, кто будет смеяться в итоге. И с твоей тупостью, это точно будешь не ты.

- Ты права.

Гилрод почувствовал, как к щекам прилила кровь. Он действительно идиот. Адрамелех! Какого дьявола он решил, будто справится с вампиром, имея за плечами лишь десять месяцев службы?! Ольхест предупреждал, чтобы при малейших подозрениях на нехватку сил и опыта, Гилрод незамедлительно вызывал помощь. А он, вместо этого, понадеялся на… да ни на что. Просто идиот.

- Просто идиот, - подтвердила из флакона джинниха и мерзко засмеялась.

Оперативник не стал выговаривать своей помощнице за вмешательство в собственные мысли, вместо этого достал из нагрудного кармана кожаной куртки нож с серебряным лезвием, резанул по ладони, повернулся на бок и нарисовал на полу знак «И-Ирд».

- Нужна помощь, - негромко произнес он, когда Ольхест его окликнул. – Вампир.

И провалился во мрак.

Гилрод чувствовал, что его руки и ноги превратились в деревяшки. Он не мог пошевелить пальцами, не мог сжать кулак или сделать шаг, просто висел в воздухе посреди поля, словно пугало, прибитое к кресту.

Волны пшеницы колыхались в неярком свете поднимающегося светила, высоко в небе кричали птицы, лицо обдувал прохладный ветерок.

Мужчина поднял голову и, прищурившись, посмотрел в светлеющую синь, по которой щедро мазнули розовым.

Как он сюда попал? Что происходит?

Одна из птиц, видимо, заметив в траве движение добычи, спикировала вниз. Гилрод следил за ней взглядом. С каждой секундой птица увеличивалась, и он узнал скопу – коричнево-белую хищницу с острыми когтями и мощным кривым клювом. Скопа пикировала прямо на него.

- Нет!

Оперативник дернулся, но тело ему не подчинялось, он по-прежнему висел в воздухе, распластавшись, словно распятый разбойник, и ничего не мог изменить.

- Кьи-и-и! Кьи-и-и! – закричала скопа и села на макушку Гилрода. - Кьи-и-и! – и птица впилась мужчине в глаза.

- А-а-а! – закричал Гилрод, и понял, что ничего не видит – тварь выклевала ему оба глаза. - А-а-а!

Вокруг посветлело. Мир съежился, окрасившись тусклым светом мерцающих свечей, и управленец догадался, что птица оказалась лишь иллюзией. Он все еще висел в нигде и не мог пошевелиться. Зато мог видеть.

Прямо под ним находилось прямоугольное помещение из бревен, наполовину заполненное сеном. По стенам висели горящие свечи, на тюках лежал мужчина в знакомой одежде. Прищурившись, Гилрод понял, что видит себя.

«Что я там делаю?»

Рядом с ним на коленях стояла тоненькая девушка с короткими светлыми волосами. Она водила руками над его телом и читала заклинания.

«Трох-адлар» - догадался оперативник, заметив фосфорно-зеленый пульсирующий шар, – ритуал подпитки магической силой. Девушка была ведьмой, магичкой, и в данную минуту перекачивала свои силы в его безвольное тело.

По спине Гилрода пробежал холодок – он увидел, что его рука и тело покрыто странной коричневой субстанцией, напоминающей толстую кору дерева.

- Что происходит? – спросил он магичку.

Девушка вздрогнула, положила ладонь на руку лежащего на сене Гилрода, и начала начитывать заклинания.

Оперативник оторвал взгляд от собственного тела и увидел Ирию. На стене прямо рядом с его двойником рыжим магическим светом светился лик его любимой.

Голова закружилась. Гилрод не понимал, что происходит.

- Все хорошо, - донесся из-за спины голос Ирии. – Иди ко мне!

Мужчина обернулся, и увидел, что уже не висит в воздухе, а стоит на дорожке, которая ведет к дверям его замка, а у дверей в синем сарафане, точно таком же, как у магички в сарае для сена, стоит Ирия.

Гилрод повернулся к сараю, и снова повис в воздухе. Магичка отдала «Трох-адлару» почти все свои магические силы, и теперь вытирала вспотевший лоб двойника. В ее движениях чувствовалось столько заботы и нежности, что сердце оперативника дрогнуло.

- Почему ты делаешь это для меня? – негромко спросил он, не рассчитывая на ответ.

- Я – твоя судьба, - ответила девушка, обращаясь к лежащему на тюках сена, и поцеловала покрытую коричневой заразой руку. – Если умрешь ты, умру и я. И, наверное, оборотень тоже. Со временем.

- Какой оборотень?

- Гилрод! – позвала сзади Ирия. – Не оставляй меня! Я тебя люблю!

- Я тоже тебя люблю!

Оперативник обернулся и двинулся вперед к девушке, но застыл. Повернулся к сараю и увидел, как блондинка отошла от его тела и стала бросать в кипящее зелье печень и селезенку большой рыбы, а потом добавила туда же ее глаза и плавники.

«Дон-нмин, - догадался Гилрод. – Меня прокляли!»

Девушка пыталась его спасти.

Котелок с варевом полетел к лежащему на сене телу. Гилрод обернулся к Ирии, и почувствовал, как оглушительная боль врывается в его голову, выплескивается на грудь, живот, обливает руки и ноги. Дыхание перехватило.

Боль исчезла так же быстро, как появилась.

- Гилрод! – снова позвала Ирия.

Этому голосу было невозможно сопротивляться, но его глаза сами собой искали вторую девушку в синем сарафане – ту, которая спасала его от смерти.

- Что происходит? – выкрикнул Гилрод. – Что со мной творится?!

- Все просто, - раздался над ухом знакомый старческий голос.

Оперативник повернул голову, и увидел Фезима. Узловатым дрожащим пальцем он указал на стоящую возле замка рыжеволосую Ирию.

- Там ваше прошлое. И смерть. А там, - палец передвинулся правее и застыл на хрупкой фигурке девушки с короткими стрижеными волосами, которая сидела на коленях возле его тела, опустив голову. – Там ваше будущее. И жизнь. Выбор за вами, мой господин.

Мужчина посмотрел на Ирию. Она тянула к нему руки, но не подходила. Ее ступни были погружены в жирную черную почву, из которой росли чахлые стебельки сон-травы.

- Гилрод! – позвала она. – Останься со мной! Я тебя люблю!

- Гилрод! – позвал еще один женский голос, такой знакомый, что сердце оперативника дрогнуло. – Иди ко мне! Я – твоя судьба!

- Не слушай ее! – рассердилась Ирия, и ее рыжие волосы вспыхнули пламенем. – Ты мой! А я твоя!

- Гилрод! – позвала вторая девушка. – Вспомни Весы. Вспомни Договор. И оборотня. И юную магичку, которая бросила отца ради твоего спасения.

Оперативник вздрогнул. Внезапно он понял все. Понял, кто он, где находится, и что происходит.

- Бязова пустошь!

Мужчина поднес ладонь к глазам, пошевелил пальцами и увидел, как внизу его тело повторило приказ мозга – пальцы на правой руке пошевелились. Он обернулся к своему прошлому и положил ладонь на плечо Фезима.

- Я благодарю тебя и отпускаю.

Слуга поклонился и растворился в воздухе.

- Ирия!

Оперативник повернулся к рыжеволосой красавице и посмотрел в ее печальные глаза.

- Нет, Гилрод! Пожалуйста!

- Ты ведь уже знаешь мой выбор, - тихо произнес мужчина. – Мне будет не хватать твоих карих глаз, но нам пора прощаться.

Девушка опустилась на колени, потом села на пятки и закрыла лицо ладонями.

- Не уходи! – в последний раз взмолилась она сквозь слезы.

- Я благодарю тебя, - произнес Гилрод. – И отпускаю.

Ирия всхлипнула.

- Прости, - мужчина закрыл глаза, а когда открыл, увидел перед собой огромную белую морду собаки.

- Гилрод! – гавкнула она и принялась облизывать его лицо.

* * *

- Слава богу! – вырвалось у меня, когда белобрысый открыл глаза.

Я едва успел поприветствовать его в мире живых, как Ефросинья, оттолкнув мою морду, бросилась в объятья Гилрода.

Я кашлянул. Я, конечно, понимал, что произошедшее событие далеко не рядовое, но подобного проявления чувств не ожидал. Видимо, мне не показалось, и девчонка действительно влюбилась в белобрысого. А что он?

В первые мгновения Гилрод ошалело смотрел на Ефросинью, а потом неловко обнял девушку одной рукой.

«Размазня», - фыркнул я и бросился к дорожной сумке управленца. Пусть эти двое радуются, а у меня оставалось незаконченным одно дело. Я пошарил на дне и достал кошелек – вполне себе увесистый мешок из грубо отделанной кожи с толстой завязкой. Развязал тесьму, высыпал на пол и сжал в правой лапе, из которой до сих пор торчали человеческие пальцы, горсть монет.

- Я же говорил, я не вор! – крикнул я в потолок, и умчался платить за одолженную рыбу.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить